ИСКРЫ 

(стратегия выхода из цивилизационного кризиса – ассиметричный ответ)

Сергей Кен. СМОЛЕНСК, 2010

Искры. Фото: rewalls.com

Мысли правят миром.

Е. Рерих

 

Будущая физика должна включить в себя сознание.

Н. Бор

 

Если теория противоречит фактам, то нужно выкидывать теорию, а не факты.

Н. Скляров

 

Не удивлюсь, если скоро просветление станет таким же простым процессом, как выпить чашечку кофе.

Ж. Славинский

 

Фрейдистский психоанализ – весьма узкая и  поверхностная модель психики.

С. Гроф

 

Гармония достигается стратегией.

С. Байдаков


Наверное земле надо пробудиться и осознать, что происходит, прежде чем могучий вихрь сорвёт все маски и шапочки – президентов, патриархов, биологов, йогов и святош – и унесёт их прочь на глазах ошеломлённых владельцев.

Саптрем

 

Из искры возгорится пламя…

А. Пушкин

 

Мои мысли – мои скакуны, словно искры зажгут эту ночь.

О. Газманов

 

Человек устроен так, что в него вложено много зажигательного материала.

Д.Вашингтон

 

Если я пойму для чего, то сумею справиться с  любыми как.

Ф. Ницше

 

Невозможно решить проблему при помощи того мышления, которое создало проблему.

А. Эйнштейн

 

Русский образец  показывает всем странам кое-что весьма существенное.

В. Ленин

 

Новый человек под знаком Нового Учения явится в России, и он будет править Русью всю жизнь… Новое учение придёт из России — это самое древнее и самое истинное учение — распространится по всему миру и придёт день, когда все религии в мире исчезнут и их заменит это новое философское учение Огненной Библии.

Ванга


      «Идею!»

      «Дайте нам идею! — звучит со всех сторон. 

      «Дайте нам идею, которая зажжёт наши сердца! Идею, которая объединит нас в невиданном пассионарном толчке, озарит ясным светом наши скучные монотонные жизни, заставит гордо поднять головы, ощутить полёт, перестав угрюмо смотреть себе под ноги, закапываться в рутину, искать виноватых.»

      «Дайте нам идею красивую, живую, простую, постижимую интуитивно и логически, созвучную нашим исконным духовным и физическим потребностям, честную, доказуемую, работающую!»

      «Дайте нам идею – план! Не очередную красивую ложь, утопию или розовую мечту, а именно план. План, при одном лишь взгляде на который, нам страстно захочется действовать, потому что он понятен, прост и реально осуществим.» 

      «Дайте нам идею, давно предсказанную и закономерную, ту самую идею идей, которую мы ожидаем тысячи лет!»         

       «Мы так устали от бессмысленной жизни!»

      

        Приветствую Вас, читатель!

 

Уверен, что вы прочли немало скучных, разочаровывающих и бесполезных страниц, особенно расплодившихся в последнее время.

В такой ситуации не остаётся иного выбора, кроме как представить нечто такое, чего ещё не было.

Выпустить ваше драгоценное внимание – непозволительная роскошь!

Именно такую задачу ставил перед собой и я… в ином творчестве смысла не вижу.

По основной задумке большинство сомнений в том, что это стоит прочесть до конца, не должно продержаться и двух десятков страниц…

Могу ошибаться, но в конечном итоге решать только Вам.

С уважением, Сергей Кен.


P.S.  Для свободного распространения и цитирования в сети Интернет.

 

P.P.S.  В произведении используется много замечательных (и не очень) изречений мыслителей как далёкой древности, так и современности. Используется зачастую без упоминания авторства и нередко в искажённом виде. Такова сюжетная линия. Убеждён, что подобные перлы являются достоянием всего человечества и с радостью готов поделиться своими, если таковые окажутся востребованными. Безвозмездно отдавая отдельные мысли в общую копилку, оставляю за собой лишь причудливый узор, составленный из них.

 

1.  ЕВА

 

Идущее время снова должно предоставить женщине место у руля жизни, место рядом с мужчиной, ее вечным сотрудником. Ведь все величие Космоса зиждется на этих двух Началах. Основа Бытия есть величие двух Начал. Как же возможно умаление одного из них?

Е. Рерих

 

—          Алло, здравствуйте, Семён Маркович! Саша Конев беспокоит, узнали?

—          Добрый вечер, Сашенька. Совсем забыл старика. Чем могу помочь?

—          Ваша консультация нужна, Семён Маркович. Как вы себя чувствуете?

—          Нормально, Сашенька, нормально… ну приезжай ко мне завтра в любое время.

—          Не совсем то, Семён Маркович. Мне очень нужно, чтобы вы посмотрели одного пациента у нас в клинике. Я вас привезу и отвезу.

—          Интересный случай?

—          Очень.

—          А что там вкратце?

—          Я в затруднении… лучше уж вам самому посмотреть.

—          Заинтриговал, признаюсь… неужели нашлось что-то, что смутило моего лучшего ученика?

—          Это не совсем касается расстройства психики… мне очень важно ваше мнение о его умозаключениях… не с кем так, если по-хорошему, и обсудить.

—          Интересный бред?

—          Напротив… скорее предельное раскрепощение сознания и, как следствие, интереснейшие ментальные модели… революционные взгляды!

—          Ох уж мне эти революционеры. Повидал я их на своем веку. И все знают, как мир изменить.

—          Посмотрите пожалуйста. Очень вас прошу.

—          Ну что ж, Александр, заезжай часиков в десять.

—          Спасибо, Семён Маркович… думаю, вы не пожалеете.

—          Посмотрим.

—          До свидания.

—          Спокойной ночи, Сашенька.

 

—          Давно ремонт сделали? – грузный седой профессор Торшин, прихрамывая, шёл по коридору психиатрической клиники, которую некогда возглавлял. Он с интересом отмечал изменения в интерьерах и организации работы почти родного учреждения.

—          Год назад. – доцент Конев Сан Саныч, подстраиваясь под неторопливый шаг учителя, двигался чуть позади, возвышаясь над ним почти на две головы.

—          А деньги где взяли? Неужели министерство?

—          Что вы, Семён Маркович! – воскликнул тот, махнув рукой. – Друзья детства помогли.

—          А. – кивнул профессор. – Те самые бандиты.

—          Они уже давно уважаемые бизнесмены… меценаты. – засмеялся Сан Саныч.

—          Ты прости старику праздное любопытство. – покряхтел Торшин. – Сколько же у них денег?

—          Мы об этом не разговариваем, когда встречаемся, но в прессе проскакивала цифра в районе трёх миллиардов долларов.

—          Э гее… какие безграничные возможности. – задумчиво протянул старик. – А о чём вы разговариваете, если не секрет?

—          Для вас не секрет, Семён Маркович. Но только для вас… понимаете?

—          Обижаешь, Александр.

—          Мы ведь в детстве одной командой были до самой армии. Спортом занимались, отдыхали вместе, дрались друг за друга. – улыбался Сан Саныч. – После армии в криминал попали. Помните те времена?

—          Да. – кивнул профессор. – Я больных на свои сбережения кормил.

—          Меня раз почти на год в тюрьму закрыли… пытали, как в Гестапо, но я их не выдал.

—          Сашенька! – остановился Семён Маркович и поглядел на ученика. – Какие неожиданные подробности я о тебе узнаю!

—          Да. – слегка смутился доцент. – Мои университеты включают и курс выживания в клетке с волками и крысами.

—          А друзья твои что?

—          Помогали, поддерживали и, наконец, вытащили. Я вышел и завязал… в университет поступил. А они продолжили.

—          Так, а о чём вы разговариваете?

—          Я у них штатный психолог… врачеватель душ. – Конев вздохнул. – Быть богатым очень непросто, поверьте, Семён Маркович.

—          Знаю, Сашенька. – улыбнулся Торшин. – Но хотел бы попробовать.

—          Николай, Иванова из двадцать седьмой приведи ко мне. – обратился Сан Саныч к здоровенному рыжему санитару в идеально белом халате, сидевшему на кушетке в коридоре.

—          Хорошо, Сан Саныч. – ответил тот.

—          Кабинет свой не узнаете, Семён Маркович. – доцент открыл дверь, пропуская учителя вперёд.

—          Твой кабинет, Александр. – грустно заметил старик.

 

Галилей  — забитый сюжет. дурдом. гениальный псих, Щас мысли начнёт толкать умные. там богатеи маячат на горизонте. всё понятно. LLL

Мазай  — Эпиграфов наставил видели скоко? Всё авторитеты крутые. Любит мысли умные. Обычно так когда своих не очень.

Исида – «Из искры возгорится пламя. А.С. Пушкин» на ленинской «Искре» такой эпиграф был….заметили?

Галилей – ну давай дождёмся чё там псих расскажет. Чую хрень

Исида — 🙂

 

Кабинет и вправду был весьма неплох. Смелая дизайнерская мысль, опиравшаяся на значительные материальные ресурсы, воплотила в жизнь идеальное место для интенсивной работы, спокойных размышлений и активного отдыха.

Профессор Торшин громко ахнул, остановившись около входа и не спеша оценивая увиденное. К самому кабинету, вмещавшему большой стол из какого-то благородного дерева, с девятью кожаными стульями, два широких коричневых дивана, уголок с разнообразной электроникой, мини бар, библиотеку, сосредоточенную на резных деревянных полках почти вдоль всех стен, пристроили огромный застеклённый балкон с широким античным арочным проходом. На балконе, разделённом колоннадой на две неравные зоны, располагался зимний сад с вьющимися растениями и весело журчащим фонтаном, и небольшой спортзал с универсальным тренажёром, беговой дорожкой, турником и красной боксёрской грушей. Стены были отделаны под античную мозаику с мифологическими сценами,  деревянными панелями в английском стиле и диким камнем под старину. Резная деревянная дверь справа от входа вела в санузел с душевой кабиной.

—          Да. – протянул профессор, усаживаясь на диван. – Поспешил я родиться. – грустно кивал он.

Через некоторое время заглянул тот самый рыжий санитар, предварительно постучавшись в дверь.

—          Иванова заводить, Сан Саныч?

—          Да, да. – заметно занервничал доцент. – Спасибо, Николай.

Санитар посторонился, пропуская в кабинет пациента.

—          Что, Сан Саныч, коллегу привели! – прямо с порога крикнул худой сутулый молодой человек лет тридцати в коричневой больничной пижаме, висевшей на нём, как на вешалке. – Профессор небось! – завращал он светло-голубыми глазами. – Здрасьте вам!

—          Познакомьтесь, Виктор Алексеевич. – почему-то виновато улыбнулся Конев. – Профессор Торшин Семён Маркович. Мой Учитель…

Профессор лишь слегка кивнул, скользнув по вошедшему уставшим взглядом.

—          Важный какой. – оборвал пациент, оглядываясь. – Мы это исправим.

—          Присаживайтесь сюда, Виктор Алексеевич. – хозяин кабинета выдвинул один из стульев. – Сейчас чаёк будет…вы какой предпочитаете?

—          Красный есть? – голос у Иванова был скрипучий резкий, фразы обрывистые, вся речь его походила на кардиограмму. – Хороший у вас кабинет, доктор…себе такой же сделаю…только больше.

—          Семён Маркович, – Конев суетился с чайником. – вам чай или кофе?

—          Чай, Сашенька. Не крепкий и с лимоном, сахара два кусочка. – профессор сидел на краю дивана, скрестив вытянутые ноги и подперев голову рукой. Вид у него был скучающий, взгляд обращён в никуда и ничего не выражал.

—          Заскучал профессор. – всё так же резко и отрывисто заметил пациент. – Много психов повидал на веку… а, Маркович? – подмигнул он Торшину.

—          Много. – лениво кивнул тот. – Вы, как я догадался, на нечто неординарное претендуете, молодой человек?

—          Претендую. – весело кивнул претендент в ответ, потирая руки.

—          Я и не спорю. –  согласился профессор. – Но только держите себя в рамках приличия… я всё таки более чем в два раза вас старше… думаю, что для такой незаурядной личности это не составит труда?

—          Не составит. – приложил Иванов ладонь к груди, видимо обозначая сожаление о бестактном поведении. — Это я ваше внимание хотел привлечь.

—          Лучший способ привлечь моё внимание – это озвучить нечто этого самого внимания достойное. – слова бесстрастно вытекали из старика, лишённые всяких эмоций.

—          Угощайтесь. – Сан Саныч поставил кружки с чаем на столик с колёсиками и выкатил его в центр кабинета. —  Угощайтесь, господа хорошие.

—          Господа все в Париже. – хихикнул пациент, забирая свой напиток.

—          И вправду, Виктор Алексеевич. – осторожно заговорил Конев, присев на диван рядом с учителем. – Поведаете, уже профессору о вашем открытии… очень вас прошу. Мне… да, полагаю, и вам немаловажно будет услышать мнение такого опытного человека и специалиста.

—           С удовольствием. – осторожно отхлебнул чай Иванов. – Как вам мир, профессор?

—          Уточните вопрос, пожалуйста.

—          Я не горы, леса и реки имею в виду…они прекрасны. – вновь завращал глазами пациент. – Мир людей! Как он вам, нравится?

—          Оставляет желать лучшего. – Торшин рассматривал фрески на стенах.

—          Все так думают. – довольно кивнул Иванов. – Согласитесь: тщетно пытаться улучшить нечто развивающееся и подвижное, каковым несомненно является бытиё человека, не затронув основ… первопричин, так сказать.

—          Логично. – согласился Конев, скосив глаза на профессора и заметив, что тот никак не реагирует и вообще имеет весьма скучающий вид.

—          Всё началось с Евы, профессор… помните эту историю?

—          Библейскую? – разглядывая ногти, спросил  Торшин.

—          Да! Именно библейскую! – пациент вскочил, напрягся и начал выразительно жестикулировать длинными узловатыми пальцами. – Ева придумала первую одежду! Это же так просто! Плод, то есть самая вожделенная часть её тела, был доступный, а стал запретный! Ева получила инструмент манипуляции мужчиной! Познала запретный плод! Познала преимущества запретного плода!

—          Продолжайте. – поощрял Конев, косясь на учителя. – Только спокойнее.

—          Вы представьте только, профессор, что произошло в мозгах самца обезьяны, когда вместо вожделенных гениталий, привычных глазу и до того открытых для взора, он увидал какой-нибудь фиговый листок! Соображаете!?

—          Интересно. – протянул Торшин, подняв глаза на пациента. – Продолжайте, пожалуйста.

—          Это же начало фантазирования! Принципиально новый этап в развитии мозга! Спусковой крючок человеческой эволюции! – Иванов уже торопливо ходил по кабинету, размахивая руками и бросая короткие реплики… пронзительные, острые, пробуждавшие в собеседниках неподдельный интерес. – Уже догадались, профессор, при чём тут змей? – уставился он на Торшина, выжидая. – Доктор, не подсказывайте!

—          Признаться… нет. – виновато улыбнулся тот.

—          Змей скидывает кожу, как одежду! Возможно, наблюдая за этими фокусами змея, Ева и додумалась одеться. – пациент преобразился: плечи расправились, глаза сверкали, голос стал мощнее. Казалось, он пропускает через себя огромный разряд тока. –  Ещё нужны доказательства?

—          Давайте, Виктор Алексеевич. – кивал доцент. – Мы внимательно слушаем.

—          Всё просто. – продолжал тот, весело подмигивая и всё так же вращая глазами. – Сексуальная энергия… самая мощная энергия, профессор, естественно при удовлетворении жизненно необходимых потребностей, таких как еда, сон, безопасность… Сексуальная энергия по всем законам физики стремится из относительно холодных яичек в горячую матку. Разница температур всего ничего, но для тонких энергий достаточно. Так?

—          Допустим. – кивнул профессор.

—          Сначала всё происходит в сознании. Так?

—          Так. – нетерпеливо соглашался доктор, косясь на учителя и довольно подмечая всё возрастающий интерес в глазах последнего.

—          А на пути энергии, пардон, первые в истории трусы… соображаете? – пациент как дирижёр, подавал выразительные знаки собеседникам, приглашая активно вступать в диалог. – Как плотина на реке… похоже?

—          Да. – ответили оба одновременно.

—          Началась переработка сексуальной энергии в новую интеллектуальную, до того неведомую! Каково?! – он явно был доволен производимым эффектом. — Новая преграда побудила всесильную сексуальную энергию через сознание искать новые пути для её преодоления. Все достижения мужчины в искусстве, науке, войне… всё продиктовано желанием преодолеть эту преграду. В Библии так и сказано: «И открылись у них глаза, и увидели они, что наги…» А одежда, в дальнейшем, дала возможность уйти из рая… то есть из тёплых мест, где и очеловечилась обезьяна. Ведь мужчина и в наши дни любит глазами.

—          Интересно… достаточно интересно. – пробормотал Торшин.

—          Конечно интересно. – согласился пациент. – Но Я полагаю, что тут под раем и адом подразумеваются более глубокие и серьёзные процессы, чем просто название какого-то места.

—          Какие процессы тут по вашему подразумеваются? –поинтересовался Сан Саныч. – Вы мне, Виктор Алексеич, больше ничего не говорили.

—          Только сейчас озарило. – хихикнул Иванов. – Ай, спасибо вам, господа хорошие, очень важный момент вы помогли мне найти… ключевой.

—          Поделитесь уже.

—          Рай и ад – это на самом деле разные состояния сознания, а не какие-то места! – почти крикнул пациент. – Ведь представьте себе, что начало фантазирования и прогнозирования жизни рано или поздно у всех упирается в одну и ту же стенку… и дальше никак!  И стенка эта смерть! Животные едят и пьют, размножаются, спасаются от опасности, но они не просчитывают ситуацию далеко вперёд, живут сегодняшним днём, даже мгновением. А человек, научившись фантазировать с помощью Евы, просчитал свою смерть и, следственно, приобрёл страхи, депрессии, агрессию, садизм, жестокость, жадность…

—          Значит не так уж и великолепно получается открытие Евы, молодой человек. – подмигнул Торшин.

—          Великолепно. – безапелляционно заявил тот. – Если мы за эту стенку ещё не пробились, то это совсем не значит, что её невозможно пробить.

—          И как же её пробить?

—          Пока не знаю, профессор. – почесал он задумчиво подбородок. – Но обязательно узнаю… обязательно мы по ту сторону смерти заглянем, вот увидите. Не может всё это просто так быть без ответов и скрытых возможностей… никак такого быть не может.

—          Я сейчас, за исключением пробивания стенки, не вижу изъянов в вашей логической цепочке. – задумчиво кивал профессор. – Достаточно интересно.

—          Что! – возмутился пациент. – Мне, простите, плевать, что вы там видите!

—          Спокойно, Виктор Алексеевич. – вмешался Конев.

—          Тысячи лет люди глядели в упор на эту историю и не замечали очевидного! – Виктор всплеснул руками. – Воистину сказано: лучше всего спрятано то, что находится у всех на виду! Я! – он ткнул себя пальцем в грудь. – Я начинаю новый этап в истории человечества!

—          Какой этап? – улыбнулся профессор.

—          Эра расшифровки знаний. – торжественно провозгласил Иванов. – Вы что думаете, это просто так? Нет, уважаемые, во всех древних легендах, мифах, сказаниях зашифрованы знания и я нашёл ключ, я на самом известном мифе показал, что он наполнен смыслом и может быть понят нами! По моему пути пойдут многие! Но я первый! Обидно вам?

—          В смысле? – не понял Торшин.

—          Ну, вы всю жизнь занимались наукой, работали и ничего стоящего, такого чтобы вас хотя бы через двадцать лет вспомнили, после себя не оставите.

—          А вы, я так понимаю, уже и место себе в истории присмотрели. – профессор заметно нервничал. – Думаете, что этого сомнительного умозаключения достаточно?

—          О том, что оно не сомнительное говорит хотя бы огромное количество порнографии, всегда востребованной. – пациент снисходительно улыбнулся. – Но специально для вас, профессор, я расшифрую ещё один очень известный миф…хотите?

—          Мне всё равно! – Семён Маркович откинулся на спинку, сложив руки на груди. – Хотя, давайте… любопытно послушать.

—          Где граница между животным и человеком? – весело подмигивал Иванов, нависая над собеседниками.

—          Просветите. – хмыкнул старик.

—          Огонь! – поднял тот торжественно палец вверх. – Животные строят дома, даже используют орудия, но никто из них не способен даже приблизиться к огню.

—          Допустим.

—          А как по-вашему, профессор, обезьяна смогла это сделать?

—          Как-то не задумывался. – Семен Маркович пожал плечами.

—          Вспомните Прометея. – пациент сделал паузу, давая собеседникам обратиться к памяти. – Обезьяна смогла приблизиться к огню только очень пьяной! Вот почему Прометею орёл выклёвывал печень! – он торжествовал. – За пьянство и жареную пищу платят печенью!

—          А как же она напилась? – нерешительно спросил Торшин.

—          Запасали фрукты, они забродили. – Иванов махнул рукой. – Это несущественно! Главное в том, что нам дают знания! Вы даже не представляете всю важность происходящего!

—          Куда уж нам. – задумчиво пробормотал старик.

—          Зря иронизируете. – небрежно махнул рукой Иванов. – Огонь даёт новую энергию, недоступную животным. Люди смотрели на огонь и это, несомненно, сказалось на их интеллекте. И пришёл первый огонь именно с неба… от молнии… от богов… из космоса, если разобраться поглубже. Есть ещё всего два варианта: вулкан и метеорит, но по сравнению с молнией они маловероятны. Огонь дал надежду и защиту, обогрел и накормил…

—          Убивать помог. – вставил Сан Саныч.

—          Не без этого. – согласился Виктор. – Я уже представляю себе, как религиозные иерархи спрашивают своих советников после того как я это опубликую: «Как нам это опровергнуть?» «Никак. – отвечают те, поразмыслив. – Нужно соглашаться.» — пациент светился от счастья. – Я свожу вместе науку и религию! Рождается новая невиданная силища! Рождается метанаука, давно предсказанная самыми выдающимися мыслителями, сплав религии, традиционной науки и искусства!

—          А вы вначале мир собирались от основ изменить, если не ошибаюсь? – профессор с интересом смотрел на собеседника. – Поделитесь соображениями по этому поводу.

—          Всё очень просто. – охотно подхватил тему тот. – Если всю обозримую историю главное чем занимался человек – это обман ближнего с целью завладения чужим или того хуже совершенствование орудий убийства, то в основе его развития и его устремлений лежат неверные мотивы. – он сделал паузу. – Нужно заменить разрушающие программы на созидающие! Движущая сила неверного развития нам теперь известна!

—          Напомните, пожалуйста. – иронизировал Семён Маркович. – Не совсем уловил я движущую силу.

—          Дисгармония энергий! Это же так просто! В мире царит засилие агрессивной мужской энергии! Женщина унижена и оклеветана неправильной трактовкой грехопадения, явившегося на самом деле величайшим её достижением! Высшим судьбоносным достижением для всего человечества, если хотите! Трансформация сексуальной энергии в интеллектуальную – вот величайший процесс, запущенный Евой… очеловечивание обезьяны! В начале любой человеческой деятельности лежит визуализация желаемого результата… его мысленное представление и только потом физические действия по его достижению.  Эта-то самая способность визуализировать и развилась благодаря запретному плоду! Все достижения цивилизации от палки копалки до космической ракеты сначала рождались в фантазиях.

—          Запущенный Евой?! – Торшин захохатывался, как ребёнок.

—          Да, да… именно рождение человеческого интеллекта является ее высшим достижением! Именно познание запретного плода – основа основ… всё остальное лишь производные от этого – не моргнув глазом, ответил Виктор. – Но главное для нас сейчас состоит вот в чём: из сознания и подсознания всех людей нужно убрать греховную мысль о том, что в основе их появления на земле заложено зло. Нужно реабилитировать женщин, избавить их от клейма позора и греховности. Тысячи лет их обвиняли первопричинами всех человеческих бед. Так больше продолжаться не может, если мы хотим гармоничного и счастливого существования человечества.

—          Ну порадовал ты меня, Сашенька. – обратился профессор к ученику. – Спасибо, дорогой. И вам спасибо, уважаемый. – изобразил он поклон. – Удачи в ваших исследованиях! – он вдруг резко спохватился. – Кстати, молодой человек, а чем вы занимаетесь? Где работаете? Как вам в голову пришли такие революционные мысли?

—          Я частный предприниматель… был. – задумался на мгновение пациент. – Торговал видео и аудио дисками на базаре.

—          А почему говорите в прошедшем времени?

—          Потому, что после таких открытий мне на базаре делать нечего!

—          А куда, позвольте узнать, вы теперь планируете податься… в какую сферу деятельности? – снисходительно улыбался Торшин.

—          Мир изменять буду, профессор. – засмеялся Иванов. – Я уверен, что очень скоро рядом окажутся личности, такого же масштаба… вместе мы соберем нечто наподобие мозаики. Каждый из нас имеет своё великое откровение. Наше творение будет настолько простым и прекрасным, что люди не смогут привычно отмахнуться от высших смыслов и продолжить прозябать в духовной нищете.

—          Избранные посланцы? – продолжал иронизировать Семен Маркович.

—          Несомненно избранные. – иронизировал в ответ Виктор. – Если помните, Адама и Еву бог изгнал из рая, чтобы они не вкусили кроме дерева познания добра и зла еще и от дерева бессмертия… чтобы не стали равными богам. Бессмертие рядом, профессор, и оно абсолютно реально.

—          А порнографией вы у себя на базаре тоже торговали?

—          Порнографией торговал.

—          И сами ее очень много смотрели?

—          Очень много смотрел.

—          Понятно. – глубокомысленно протянул Торшин.

—          Это вам кажется только, что понятно. – снисходительно заметил пациент. – Если вы думаете, что секс – это всего лишь способ размножения, то глубоко ошибаетесь, профессор.

—          И что же такое, по-вашему, секс?

—          Это частный случай общего принципа циркуляции энергий во Вселенной… основа всего движения и взаимодействия. Понимание принципа – это основополагающее условие успеха в любом деле.

—          Во Вселенной ! – высокопарно воскликнул старик и поглядел в потолок.

—          Оргазм, профессор, это та же искра между электрическими контактами… один принцип всюду, отличие лишь в уровнях энергий. Энергии, текущие по нашему телу, невероятно тонкие и универсальные, но описываемые известными нам законами. Так же и поток электрического тока, если провод прерывается, то образуются полюса… мужской и женский… заряд накапливается и избыточная энергия перепрыгивает, получается искра, или мать-земля получает молнию от отца-космоса, производя при этом самое главное, профессор!

—          Что же она производит?

—          Свет! Искра несет свет! А свет-это уже очень серьёзно! Но вам, профессор, видимо, не до таких глупостей. – уже грустно подытожил Виктор.

 

*  *  *

Прочитать полностью вы можете, скачав полный текст здесь >>>


Комментарии: (0)

Оставить комментарий

Представьтесь, пожалуйста